Михаил П., 48 лет, из Нижнего Новгорода нашёл на сайте автосалона новый автомобиль стоимостью 2,4 млн рублей. Перед поездкой он позвонил в салон, уточнил наличие машины и её стоимость, и менеджер подтвердил, что автомобиль можно приобрести по указанной цене.
Уже в автосалоне Михаилу сообщили, что 2,4 млн рублей — цена при выполнении дополнительных условий, о которых во время телефонного разговора ему не рассказали. Без них автомобиль стоил почти на 400 тысяч рублей дороже. Михаил покупать машину на новых условиях отказался и потребовал предоставить её по цене, которую ему назвали до приезда.
Автосалон с этим не согласился. Представитель компании объяснил, что информация на сайте носила рекламный характер, а окончательные условия покупки определяются непосредственно при оформлении автомобиля. Михаил сохранил страницу с объявлением и после поездки направил компании письменную претензию, однако своей позиции продавец не изменил.
После этого Михаил обратился в Роспотребнадзор и попросил проверить, насколько достоверно автосалон информирует покупателей о цене и условиях приобретения автомобилей. К обращению он приложил сохранённое объявление, переписку с компанией и ответ на претензию. Одновременно Михаил подал заявление в полицию: он считал, что его намеренно пытались привлечь в автосалон ценой, по которой автомобиль фактически купить было нельзя.
Полиция провела проверку, но в возбуждении уголовного дела отказала. Для Михаила это оказалось неожиданным: действия автосалона он по-прежнему считал обманом, однако теперь ему предстояло разобраться, почему одна и та же ситуация может иметь значение для защиты прав потребителей, но при этом не давать оснований для уголовного дела.
КОММЕНТАРИЙ ЮРИСТА
Антон Арифулин — юрист по защите прав потребителей, член Ассоциации юристов России.
В ситуации Михаила я бы прежде всего разделил два совершенно разных вопроса: могла ли информация автосалона нарушать права потребителя и есть ли в действиях его сотрудников признаки преступления. Это не одно и то же. Закон обязывает продавца своевременно сообщать необходимую и достоверную информацию о товаре, причём прямо относит к ней цену в рублях и условия приобретения, поэтому если покупателя привлекают одной стоимостью, а существенные условия её получения становятся известны только после приезда в салон, основания для обращения в Роспотребнадзор действительно могут быть.
Но результат такой жалобы во многом зависит от того, что потребитель способен подтвердить. Формулировка «по телефону мне обещали другую цену» значительно слабее сохранённого объявления, переписки, коммерческого предложения или других материалов, из которых видно, какой автомобиль предлагался, сколько он стоил и какие условия были указаны до обращения покупателя, поэтому в подобных ситуациях я бы сначала фиксировал информацию продавца, а уже затем строил обращение вокруг конкретного расхождения между тем, что было сообщено потребителю, и тем, что ему предложили фактически. Роспотребнадзор при рассмотрении поступивших сведений оценивает их достоверность и в предусмотренных законом случаях может использовать механизмы государственного контроля.
При этом жалоба в Роспотребнадзор не равнозначна требованию обязать автосалон продать Михаилу автомобиль именно за 2,4 млн рублей. Задача государственного надзора — проверить соблюдение обязательных требований и при наличии оснований применить предусмотренные законом меры реагирования. Роспотребнадзор также вправе обращаться в суд в защиту потребителей и вступать в уже рассматриваемое дело для дачи заключения, поэтому особенно полезным такое обращение становится тогда, когда за индивидуальной историей просматривается практика продавца, способная затрагивать и других покупателей.
С полицией действует другая логика: в бытовом смысле Михаил действительно мог считать произошедшее обманом, однако для мошенничества одного этого недостаточно: статья 159 УК РФ связывает его с хищением чужого имущества или приобретением права на него путём обмана либо злоупотребления доверием. В истории Михаила автомобиль в итоге не был куплен и деньги автосалону он не передавал, поэтому само расхождение между первоначально сообщённой и фактической ценой ещё не позволяет автоматически говорить о мошенничестве. Если же имеются другие обстоятельства, действительно указывающие на преступление, уголовно-правовая оценка может быть иной. Необоснованный отказ в возбуждении уголовного дела также можно обжаловать в установленном УПК порядке, но делать это только ради продолжения обычного потребительского спора смысла нет.
Поэтому отказ полиции сам по себе не означает, что права Михаила не могли быть нарушены, точно так же как реакция Роспотребнадзора сама по себе не означает наличия преступления. Главная ошибка в подобных ситуациях — пытаться усилить позицию количеством жалоб вместо правильной квалификации нарушения. Сначала нужно определить, какой именно юридический вопрос требуется решить, затем собрать доказательства под этот вопрос и только после этого выбирать способ защиты и компетентный орган.
