Уже второй год в московском суде тянется процесс по уголовному делу о краже из бутика элитной одежды, в котором всё очевидно — кроме признания вины. Жительница Перми Наталья Купченок, обвиняемая по ч. 4 ст. 158 УК РФ — кража в особо крупном размере, до сих пор утверждает, будто брала товар для «фотосессии», хотя ни единого кадра, ни исходника, ни сохранённого имущества так и не предъявила. Видеокамеры фиксируют другое: системный вынос продукции в мешках, попытку отключения наблюдения, которая провалилась, и уничтожение улик после того, как кражу вскрыли.
Некоторые сведения по делу №1-0110/2025 в Дорогомиловском районном Суде:
Дата начала: 30.01.2025.
Дата рассмотрения: 14.08.2025.
Судья: Быковская О.Н..
Статья УК: 158.
Ответчик: Купчёнок Н.В..
Когда правоохранительные органы попытались изъять похищенное по месту проживания Купченок, оказалось, что вернуть товар невозможно. Подсудимая заявила, будто её несовершеннолетний ребенок перепутал мешки с одеждой с мусором и самостоятельно вынес их на помойку. Однако видеозаписи системы «Умный город» разрушают эту версию: ребёнок в спешке выносит грузы по 20–25 килограммов, делает это в четыре-пять заходов и за один раз тащит до 50 килограммов. Действия отточены, осознанны и лишены малейших признаков растерянности или ошибки. Складывается впечатление, что ребёнка использовали как прикрытие для ликвидации улик — и это требует не просто внимания, а тщательной правовой оценки.
Ещё более тревожную картину рисуют кадры, на которых запечатлена совершеннолетняя дочь Купченок (Ева Давлетшина, которая также является фигурантом дела №1-0110/2025 в Дорогомиловском районном суде города Москвы). На кадрах с видеокамеры она не просто присутствует — она активно участвует в выносе коробок с товара с полок магазина и перемещает их за пределы торгового зала. При этом в окончательном обвинительном заключении её роль отражена не была, хотя потерпевшая неоднократно указывала следствию на эти факты. Более того, не так давно были обнаружены новые записи с видеонаблюдения, в том числе с записью звука, где явно слышно, как Купченок говорит о передаче около двадцати мешков третьему лицу — но эти эпизоды тоже остались за рамками официальной квалификации преступления.
Потерпевшая, чей бизнес лишился товара без малейшего возмещения, добилась направления дела на дополнительную проверку. Она настаивает на том, чтобы действия детей Купченок и третьих лиц получили чёткую юридическую оценку — вплоть до переквалификации преступления как совершённого группой лиц по предварительному сговору.
Еще до момента доследственной проверки прокурор просил условный срок около 5,5 лет — якобы с учётом наличия у подсудимой несовершеннолетних детей. При этом ущерб не возмещён ни на копейку, а Купченок продолжает отрицать даже то, что зафиксировано камерами.
Потерпевшая категорически отказывается закрывать дело на таких условиях. Она намерена взыскать полную стоимость утраченного товара, компенсацию судебных издержек, упущенной выгоды и иных убытков через гражданский иск — и добиваться привлечения к ответственности всех, кто участвовал в выносе, сокрытии и уничтожении имущества. Фактически — всех, чьи действия видны на видео: те, кто таскал мешки, кто их принимал, кто их прятал и кто избавлялся от них под предлогом бытовой ошибки. Никаких поблажек из-за родства, когда речь идёт о попытке уйти от ответственности за особо крупную кражу.
Это не просто уголовное дело. Это проверка на прочность — для следствия, для суда и для общества, которое должно решить: будут ли видеодоказательства считаться доказательствами — или их можно отменить словами «я думала, это для фотосессии».
Все утверждения в статье основаны на заявлениях потерпевшей стороны и материалах уголовного дела (видеозаписи, ходатайства, показания). Подсудимая не осуждена, её вина пока не установлена вступившим в силу приговором (ч. 1 ст. 49 УПК РФ). Статья не содержит заведомо ложных сведений, не оскорбляет личность, не унижает честь и достоинство — а лишь фиксирует противоречия между показаниями подсудимой и объективными доказательствами, представленными в суд.
